Как известно, гладиаторами в Древнем Риме были рабы, обученные искусству сражаться и убивать. Только самые беспощадные и искусные из них имели шанс уйти с арены живыми. А те, кому удавалось продержаться в боях достаточно долго и уцелеть, получали свободу. Однако римский историк Тацит в своих "Анналах" упоминает также о том, что в гладиаторских поединках участвовали и женщины. Они на колесницах вступали в схватку с пешими, но тем более опасными гладиаторами-мужчинами. Это вовсе не просто - с мчащейся колесницы лихо полоснуть нападающего мечом и при этом не дать ему насадить себя на пику или столкнуть под колеса кривым трезубцем. Не колеблясь ни мгновения, женщина всегда нападала первой. И часто именно это давало ей решающий шанс. Женщины-гладиаторы сражались не только с мужчинами, но и между собой. А когда против такой воительницы выпускали дикого зверя, публика встречала зрелище радостным ревом. Женщина - гибкая, молниеносная в своих движениях, вооруженная только коротким мечом (чтобы уравнять шансы с когтистым хищником), была для зверя опасным противником. Во всяком случае, у римского поэта Марциала есть упоминание о льве, убитом в схватке с гладиаторшей. Но если для рожденных в рабстве поединок в цирке был единственным путем к освобождению, то свободных женщин никто не мог понудить к такому выбору, кроме них самих. Первыми среди них вслед за гладиаторами-рабынями на арену стали выходить куртизанки. Это вызвало у публики такой восторг, что вскоре их примеру последовали даже матроны из почтенных семей. При этом каждая понимала, что та, против которой ей выпадет жребий сражаться, не станет ее щадить.